3.2. Темпоральность красоты и философский образ жизни (монография Лысенковой В. В.)
 

482 развлечения для ума

аматорский информационный портал

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Титульная страница Интересные факты ( музеи и зоопарки мира, путешествия, прошлое, настоящее, будущее) Философия 3.2. Темпоральность красоты и философский образ жизни (монография Лысенковой В. В.)

3.2. Темпоральность красоты и философский образ жизни (монография Лысенковой В. В.)

Печать
культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В - философский анекдот про женщину, которой снится сон вместо эпиграфа:

Снится женщине сон, словно за ней гонится негр.

Она от него по улице, он за ней,

она от него в подъезд, он за ней,

она от него бежит по этажам наверх, он за ней,

она уже на последнем издыхании добегает до верхнего этажа. Деваться некуда.

Тогда она останавливается, поворачивается к негру и в отчаянии восклицает:

- Ну чего тебе от меня надо??? Чего ты за мной гонишься???

А негр в замешательстве отвечает:

- Ну, я не знаю. Это ведь Ваш сон, мадам.

 

 

Культуросозидающая сущность философского образа жизни

(монография)

 

Глава 3

3.2. Темпоральность красоты и философский образ жизни

К красоте как эстетическому и социальному явлению в различные исторические периоды было неоднозначное отношение. Имели место позиции, в которых отрицалась ее значимость для общества (Н. Иезуитов), в других – содержалось сожаление, что все эстетически значимое уже создано и искусство не в состоянии предложить что-то новое (Гегель). Но в то же время можно назвать большое количество научных трудов, где осуществлялись разработки категорий красоты, прекрасного, выяснялись природа и специфика их функций. К  числу таких нужно отнести работы А. Белика, К. Белла, В. Ванслова, Н. Добролюбова, Н. Чернышевского, Л. Зеленова, П. Иванова, М. Кагана, Г. Коха, Н. Крюковского, Л. Левчук,  А. Молчановой, Х. Ортеги-и-Гассета, В. Панченко, В. Тугаринова и многих других.
На современном этапе засилие китча, пошлости в массовой культуре наводит на мысль о полной антиэстетичности нашего бытия. В связи с этим актуально не только дальнейшее изучение законов красоты, позиционирования потребности в ней, но и философское осмысление объективной и субъективной основ ее развития на различных исторических этапах. Нами предпринята попытка проанализировать правомерность точки зрения Ф. Достоевского, утверждавшего, вслед за Шиллером, что «мир спасет красота». В изучении данной проблемы мы опирались также на исследования, посвященные особенностям творчества великого писателя. Наиболее значимые – монографии и статьи М. Бахтина, С. Белова, Б. Бурсова, М. Гуса, Ю. Карякина, В. Киркотина, А. Луначарского, Г. Поспелова, Ю. Селезнева, Г. Фридлендера.

Список литературы

культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В


Стремление Ф. Достоевского  сориентировать человечество на использование возможностей красоты в деле преобразования общества нашло отражение в его философском романе «Идиот». Идеи эстетического совершенствования мира людей посредством красоты писатель воссоединяет с образом прекрасного человека. Образ «всечеловека» – князя Л.Мышкина  – автор наделяет всеми достоинствами гармоничности. Но в удушающей среде окружающих его идиотов даже он быть не в состоянии. Его желание спасти красоту тоже не осуществляется. Тем не менее Ф. Достоевский  остается на позиции, утверждающей наличие в красоте не только эстетических, но и социальных ресурсов для преобразования общества.
Слова «мир спасет красота», ставшие теперь широко употребляемым афоризмом, произносит Ипполит Терентьев в романе Ф. Достоевского «Идиот» [63, с. 407], причем, сначала в форме вопрошания. Ипполит добивается утверждения князя, что тот говорил их Коле.  Но Лев Николаевич уходит от ответа, и разговор идет по другому руслу. Надо отметить, что проговаривается эта фраза Ипполитом трижды и с различными оттенками.  Первый раз – вопросительно, второй: «…князь утверждает, что мир спасет красота!»  И третий раз с возмущением: «Какая красота спасет мир?» [63, с. 407].
В первом случае слово «красота» берется в кавычки и следуют вопрошание, затем утверждение, а позже – вопрос – насмешка: о какой красоте, спасающей мир,  может идти речь? Философское мышление писателя поэтапно, в различных ракурсах, многоаспектно акцентирует внимание на этой проблеме, стремясь разрешить ее в ходе развития художественных коллизий романа.  В конце  XX века – в начале XXI века афоризмами стала часть слов, произнесенных в произведении в интонации сомнения, но теперь употребляемых в утвердительно уверенном контексте, нередко звучавших как заклинания в 90-е годы.
В первом варианте кавычки тоже ориентируют на недоверие. Чувствуя подстрекательство, князь воспринимает повторы как язвительность и избегает обсуждения темы. Слишком она значительна, чтобы дискутировать о ней в двусмысленной ситуации.  От ироничного тона веет провокацией.  И Мышкин не считает достойным не только начинать дискуссию, но и вообще что-либо отвечать по данному поводу. 
Философских рассуждений о красоте, ее роли (часто трагической) в романе достаточно много. В них настояние, что красота – загадка,  сила [63, с. 55, 61, 64, 69, 106–108, 167, 203, 604].  Говоря о необыкновенной притягательности дивной внешности Настасьи Филипповны, Аглая восклицает, что такой «красотой можно мир перевернуть» [63, с. 108].  Оценка значимости красоты соотнесена Достоевским в философской триаде: красота – добро – деньги применительно к молоху капиталистической корысти. Выкристаллизованная триада сущностно противостоит классической со времен античности вердикту: истина – добро – красота.  Это не случайно: гипертрофированная власть денег девальвирует прежде всего истину, искажает суть отношений между людьми, а впоследствии окончательно деформирует и добро, и красоту.  Гармония исчезает, опасность «арифметики выгод» становится тотальной, священный смысл нравственного императива утрачивается.
Осуществляя философское обоснование современной ему триады, Достоевский базируется на исследовании образа прекрасного человека, как бы соотносит, соподчиняет, анализируя эталонное реагирование на ее компоненты Льва Мышкина.  Князь как воплощение идеала прекрасного человека, как выражение гармонии между духовным и душевным, умом, интеллектом и нравственностью позиционирует «благомыслие, благословие, благодеяние».  Будучи человеком высшего уровня, умеющего радоваться счастью других, сам делает все, чтобы одаривать людей добром.  Его окружение не подготовлено к такому качеству отношений, тяготиться им, спешит отойти на безопасное, как им кажется, расстояние.  Наделяя Мышкина всеми чертами славянства, автор ведет образ к истокам истории, подчеркивая древность его рода, проверенность временем преемственности положительных черт главного героя.  Анализируя в произведении картину многовекторности славянского менталитета, писатель раскрывает разнообразие, мозаику психологических реакций персонажей.  Отношения героев строятся между собой соответственно их социальной принадлежности, системе ценностей, имплицитным приоритетам в авторской триаде.

культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В

Всем ходом действий, оценок, споров Ф. Достоевский философски подготавливает читателя к осознанию, принятию или отторжению заявленного  афоризма.  Совсем не случайно восклицания перемежаются вопросом, и нет анализа позиции князя.  Этим читателя подводят к необходимости глубинного самостоятельного постижения проблемы [20, с. 309, 311]. Полемикой, полярными позициями своих  героев писатель стремится охарактеризовать ее в различных ракурсах.
Великий художник предчувствовал начинающийся «закат Европы», неумолимо гибельное движение России к буржуазному европейскому царству мамоны, тотальному всевластию «золотого тельца».  Будущее крушение дворянского господства еще не понято героями, но интуитивно ощущается красавицами Аглаей и Настасьей Филипповной как некая опасность обезличивания властью денег красоты и добра.  Сцена сжигания денежных купюр Настасьей Филипповной выглядит экстравагантным протестом диктату богатства, а стремление Аглаи найти дельное приложение своим силам, спасать прекрасное во имя необходимой человечеству гармонии выявляет трепет ее добродетельной души.
В России исконно не существовало почитания толстой мощны.  Издревле господствовало понимание того, что честным трудом капиталы не накопишь, «не построишь палаты каменные!»  Пошлость накопительства никогда не возводилась в культ.  Уважения к богачам народ особо не выказывал.  Пренебрежение, не очень скрываемое к презренному металлу, к его жадным владельцам и верховенство духовности – несомненные, – по мысли любомудра, – достоинства славянского менталитета.  Он философски обрисовал трагическое противостояние положительных героев наступающему капиталистическому господству, обывательскому обуржуазиванию нравственных российских устоев.
Противопоставление Ф. Достоевским в своих произведениях образа жизни богатых и бедных осуществляется в той или иной мере повсеместно. Буржуазное, помещичье, купеческое, финансовое, ростовщическое богатство – это подчас растление души,  утрата нравственности и чести. Хроническая погоня за увеличением прибыли не только иссушает душу, но и обесценивает жизнь окружающих, а также потенциальных и реальных конкурентов. Приобретательство приносит больше беспокойств, чем радости из-за постоянной боязни все потерять, не сохранить в целости, не приумножить. Жадность богатого – забвение гуманности.
Знания об образе жизни малоимущих «подпитывались» у Федора Михайловича собственными наблюдениями за существованием  ближайшего круга общения. Он снимал квартиры в районах, где обитали небогатые жители Петербурга. Эта среда поставляла ему характеры и сюжеты, сообщала о человеческих страданиях, тяжелых судьбах, формировала обостренное чувство несправедливости. Бедность унизительна своим бесправием, мелочностью постоянных мыслей о добывании хлеба насущного, невозможностью жить достойно. Изнурение от многих несчастий и болезней забирает годы жизни. Невозможность полноценно обустроить быт, получить образование, покупать книги, посещать театры, музеи, путешествовать – угнетает. Нужда, как вериги, опустошает не только тело, но и дух. В таком положении пауперу не до красоты.
Писателя в этой беспредельной скудности спасали творчество, неравнодушие к социальным проблемам. Преступая барьеры тягот философским креативом, понимая аксиологическую значимость красоты, он грезил обустроить быт и образ жизни обездоленных. Ф. Достоевский мечтал превратить самые мрачные места Петербурга в цветущие уголки: например, посадить прекрасные деревья от Садовой улицы через Марсово поле к Летнему саду. Украшая город, облагородить его,  и этим улучшить жизнь неимущего человека. Неслучайно самая светлая сцена в романе «Идиот» – свидание князя Мышкина и Аглаи – происходит утром в Павловском парке, где декорированная природа идеально слита с сутью добрых людей  [120, c. 133].
События романа проецировались на исторические факты пореформенной жизни России.  Начавшаяся после отмены крепостного права политическая реакция в 1862 году выразилась в многочисленных разгонах студенческих выступлений, закрытии журналов, воскресных школ, клубов, усилении цензуры, расправе над редакцией «Современника», преследовании революционно-демократического свободомыслия, публичной казни и состоявшейся каторги, а затем ссылки Н. Чернышевского, усилении идеологического диктата в университетах.  Все это усугубляло и без того драматическую социальную ситуацию.
Душевная боль, стремление, как и у каждого выдающегося философа, предотвратить дальнейшую деградацию страны заставляли писателя эти события оценивать в своем экзистенциальном ключе.

культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В

В философских поисках он стремился противопоставить революции силу влияния и качество воздействия красоты и добра,  считая, что именно они наилучшим способом организуют род людской.  Всегда во время катастроф человечество обращается к философии, это период ее активного торжества.  Посредством философских истин авторитетнейшие умы предлагают универсальные решения, находят выход из тяжелых положений.  В подобные моменты философ глубинной доказательностью своего мышления, мировоззренческими ориентациями, образом жизни направляет социум в исканиях эпохи, помогает преодолеть смятение душ.
Классик немецкой литературы Г. Гессе утверждал, что Достоевский как страшный гений или демон наносил удары европейству, разрушал его определенность, логику, душевный порядок [125, с. 157, 158]. Немецкий писатель не смог в полной мере оценить совершаемую выдающимся классиком положительную работу, его устремленность к этическому и эстетическому полюсу общественной жизни.  Но, как ни парадоксально, – сам Г. Гессе позже стал продолжателем идей Достоевского о необходимости образа прекрасного человека  [41, c. 176]. 
Диалектическая преемственность теоретической рефлексии от XIX века к ХХ подчеркивает жизненность торжества философской наполненности искусства. В столь же трагический период разрушения двуполярного мира в 90-е годы XX века человечеству снова было необходимо искать душевную опору в противоборстве со своим страхом, удручающей неопределенностью, чувством безнадежности. Немаловажно отметить, что идеологией сразу же были изменены акценты. Возобладало утверждение, что «красота спасет мир». Средства массмедиа вывели его на первый план и в данном направлении было переориентировано общественное сознание. Поэтому вновь возникшая на некоторое время людская вера побудила художественное сознание, театральное и музыкальное движения к поискам флюидов единства миронастроения двух последних эпох. Но вера быстро сошла на нет, породив всего лишь волну всевозможных конкурсов красоты и преклонения перед модельным бизнесом, а крылатая фраза осталась только эффектным символом глобальной беспомощности, сомнительно обманчивой трансидеологемой.
Для самого Достоевского этот этически-эстетический императив не только не обсуждаем, он  носит сакральный характер в силу всеобщей потребности в красоте жизни.  Своей гуманистической позицией Федор Михайлович не только отражает своевременную ему эпоху, но и стремится выявить для нас убежденность во всеобщности священной триады и позиционировании общечеловеческой мудрости. Многозначность решений писателя выражается в глубоком художественно-философском анализе компонентов триады ХІХ века, их взаимовлияния, детерминирующей роли в ней денег.  Сравнивая соразмерность ингредиентов классической античной триады, Достоевский осмысливает невозможность перехода к ней в будущем.  Он ужасался пагубной разрушительности золотого тельца, но надеялся на преодоление власти денег очарованием красоты.  По его мнению, оно всесильно, всепобедно и многообещающе.
Историческое время выверило значимость мифосознания философствующего писателя, облачающего свои идеи в художественные мыслеобразы. В итоге утопизм его устремлений обозначил их одномерную направленность.  Молох частнособственнической корысти слишком тотален, чтобы идеал изысканного совершенства, идеи высшего человеческого блага могли его сокрушить.
К вящему сожалению, большинство людей не столь зачаровываются  красотой, не столь преклоняются перед ее чарами.  Стремясь извлечь для себя пользу, часто относятся к ней хищнически, могут ее попирать, унижать, сокрушать. Равнодушие к ней и даже зависть, ненависть сподвигали армии многих стран и народов во все века в битвах начисто уничтожать прекрасное и уникальное. И завоеватели испытывали при этом чувства наслаждения и злорадства от гибели предметов поклонения противника.  Три четвертых всех культурных ценностей, созданных  народами мира, исчезли в огнях сражений.  Жажда победы над врагом, захвата чужих территорий поднимала их жизненный тонус, увеличивала физический ресурс.  Крохи от шедевров прошлых цивилизаций – вот и все, что оставили нам  вандалы, воспитанные на чувстве презрения к национальной культуре других народов.  Бесчисленные войны испепелили очарование фантазии в изображении красоты.  Она оказалась беспомощной, не спасала себя и человека от постоянной сатанинской агрессии жаждущих чужих богатств.  Памятники, музеи, фолианты, манускрипты, живописные полотна, музыкальные инструменты прошлого ушли в безвестную вечность, не сумев силой своего очарования и эстетической значимостью противостоять неумолимому военному пылу.  На этом фоне является уникальным событие апреля 1945 года, когда Советская Армия освобождала Австрию. Советскому артиллерийскому расчету лейтенанта Кузнецова было сложно вести огонь по фашистам так, чтобы не разрушить музей Моцарта. Однако воины, понимая всемирную значимость для человечества этого здания, старались не повредить его артиллерийским огнем. В результате музей не пострадал, ценные экспонаты сохранились, но подобный случай уникален.

культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В

Следует сказать, что наступающая в это время Советская Армия все делала, чтобы сохранить красоты архитектуры  Вены, Варшавы, Кракова, Праги и Будапешта. Чаще всего остальных вояк красота не останавливала ни перед чем (Дрезден).  Уничтоженные в войнах города, технические сооружения, художественные ценности – свидетельства «подвигов»   антиэстетичности жестоких дикарей.
Думается, ориентир жаждущего всеобщей красоты философа неполон, опираться на данный постулат не всегда получается. Хотя он горесно убеждал, что «некрасивость убьет». Современный экологический кризис, интенсивно переходящий в экологический коллапс, также свидетельствует о том, что и красота природы не сдерживает хищников-браконьеров. Истреблены сотни тысяч видов представителей фауны, вырублены целые материки живописных лесов, заболочены  реки, замусорены города и территории вокруг них.  Состояние экологической и эстетической культур оставляет желать лучшего.  Будем надеяться, что это не самая яркая фиксация картины нашей цивилизации. 
То есть определенная часть людей не только равнодушна к красоте природы, но и ненавидит ее, способна целенаправленно уничтожать.  Приходится соглашаться, что красота – явление хрупкое, быстро исчезающее, требующее постоянной защиты.  Если и что-то сохранялось в пожаре битв и жестокостях военного террора, кошмаре землетрясений, уничтожающей силе наводнений, извержений вулканов, экстремальности цунами и смерчей, то оно являлось укором бессилию человека, его неспособности уберечь красоту.
Да и самим  инициаторам войн красота не смогла воспрепятствовать при составлении зловещих планов, предотвращать осуществление их целенаправленно агрессивных замыслов.  Они, не задумываясь, направляли армии для ее уродования, повержения в прах. Этим способствовали катаклизмам, тем самым творя зло.  Красоту во все века распинали, хотя П. Иванов утверждает, что господствующему классу всегда ее не хватает  [83, с. 148], с чем,  на наш взгляд, трудно согласиться.  С самого раннего детства его представители окружены раритетными предметами искусства, имеют возможность путешествовать по всему миру, наслаждаться уникальной природой различных частей света, посещать знаменитые культурные центры, музеи, восхищаться великолепием прославленных архитектурных ансамблей.  И, тем не менее, не только не спешат ее защищать, но и сами инспирируют ее разрушение (ХХI век – Югославия, Ирак, Вьетнам, Палестина, Ливан, Афганистан).
Подобные факты помогают уяснить, что красота эфемерна, она не в состоянии противостоять хищничеству, злодейству и преступлениям. Она не только не всесильна, но и не выступает в неразделимом единстве с добром, благородством, отзывчивостью, заботой и гуманностью тормозом в деградации человечества.  Если бы столь просто осуществлялось противоборство, то не существовали бы злотворение, убийства, не появлялись бы монстры – звери в человеческом обличии.
Философская позиция Достоевского обусловлена необходимостью художественной универсальности, роста духовно-нравственных основ бытия [62].  Роль красоты осознавали еще древние.  В XXV веке до н.э. шумеры, а позже и древние египтяне пели гимны красоте, единству многообразного в ней.  И в более поздние времена стихотворцы превозносили ее многогранность, очищающее воздействие на человеческую душу.  В XIX веке чаще это происходило в силу того, что писатели и поэты не находили в реальной жизни подобной оценки, поэтому стремились вызвать восторг перед ее очарованием.  Философски мысля, изображая великолепие, они стремились выразить актуальную идею, помочь людям очистить душу от скверны, возвыситься осознанием меры прекрасного.

культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В

Когда же тонкие чувства вытесняются жаждой обладания  всемирной собственностью и деньги становятся фактом универсальности, торжество гнусности не имеет границ.  Наблюдая изо дня в день эти гнилостные испарения миазмов, столь вредные для человека, может ли настоящий философ, писатель, художник быть равнодушным к гибели красоты, деградации личности, опустошению идеалов?  Конечно, нет!  Художник Энди Уорхол (из прикарпатских русинов – Андрей Андреевич Ватхол) – отец поп-арта, один из известнейших живописцев второй половины XX века, не сомневался в том, что «художник – это человек, создающий то, в чем у людей нет необходимости, но по какой-то причине это следует им дать». Философские, эстетические властители человеческих душ испытывали величайшую неодолимую озабоченность повышением культуры социума. Желание всеми силами способствовать его модернизации часто вызывало ненависть, унижения, преследования, обычно полное безденежье и нищенство (Сократ, Спиноза, Модильяни, П. Федотов и др.).  Гегель утверждал, что художник должен знать субстанциональное ядро эпохи и своего народа для того, чтобы внести свою весомую лепту в совершенствование человеческого мира, даже идеализируя его.  Но общество имеет слишком много параметров регуляции бытия различного уровня, чтобы его спасала только красота.  Проблемы производственные, экономические, политические, экологические, научные настолько объемны, полиструктурны, что  усилия красоты тщетны в попытке их устранения.   Противоречия внутри этих сфер усугубляются внешними воздействиями и антагонизмами, между которыми нет места спасительной функции красоты.  К сожалению, и философский талант не дал возможности Достоевскому постичь многоступенчатую иерархическую зависимость красоты от материально-экономических, социально-политических, идеологических структур.  Подобное понимание мира не позволило ему понять сложную материальную основу катаклизмов, когда надо учитывать степень развития производства, науки, экономики, финансов, социально-классовых отношений и устранять их несоответствия не только с помощью эстетики, возвышенных рассуждений о красоте, трактатов о необходимости добра в людской среде обитания. Но будем благодарить мыслителя за то, что он  сделал, а не хулить за то, что он, в силу многих причин, не смог постичь. В значительной мере он добавил красоты миру таинством очарования своего писательского таланта и философским постижением глубины бытия.
Безусловно, нужно учитывать опосредованную зависимость красоты от материальных компонентов, на которых базируются представления о ней, ее функциях, востребованности. Они ведомы идеологическими, политическими, национальными, социальными изменениями. Относительной самостоятельностью в прогрессировании общества красота не обладает.  Посредством идеологии формируется потребность в ней или убивается всякая ее необходимость.  Так, человек опустившийся, лишенный элементарных условий жизни и средств к нормальному существованию, вопрос о красоте в его бытии воспримет как насмешку и оскорбление.  Вспомним, как красивая линия жизни не вырисовывалась у героев пьесы М. Горького «На дне» даже тогда, когда провозглашался лозунг «Человек – это звучит гордо!».  Нужно понимать, в каких условиях данная фраза произносится, иначе всплывает саркастическое: «Человек – это звучит горько!».

Красота не может спасти мир, так как она по своей сущности – только внешний параметр объекта или субъекта.  Даже прекрасное, в отличие от красоты, будучи единством внутреннего и внешнего,  определяемо многими сложными факторами: исторической эпохой, социальными условиями, мерой свободы и деятельной активностью членов общества.  Идея преобразования мира по законам красоты не сводится лишь к написанию философских произведений, художественных полотен, литературных шедевров, но и должна базироваться на понимании того, что начинать нужно не только с совершенствования степени духовности, а с улучшения хотя бы элементарных материальных условий жизни и обеспеченности людей.  В нищете законы красоты и прекрасного не срабатывают.  Как часто они не действуют в подобном варианте и применительно к отдельной личности, сейчас ей в большей мере соответствует попсовый примитив.
Часто красивый человек в юные и молодые годы может быть не готовым к восприятию своей красоты, не осознает ее чарующую прелесть, не догадывается о ней.  В этом случае поведение носителя красоты неадекватно, не соответствует ожиданиям социальной среды.  А равнодушное к его судьбе окружение в таком случае не спешит помочь понять ее чары и силу воздействия на других, выработать соответствующую линию поведения.  Подобным состоянием часто стремятся воспользоваться другие.  Эту красоту они эксплуатируют, игнорируя интересы и нравственно-моральные нормы обладателя красоты,  что  приносит ему неудачи и неблагополучие.  Народная молва, к сожалению, утверждает, что красивые счастливыми не бывают.  Оба варианта – осознанности и неосознанности красоты – Достоевский изображает в романе в образах Аглаи и Настасьи Филипповны.  Нюансы разнятся у них в отношении к собственной красоте и оценкам ее другими.  Обе красавицы по-разному, но горемычны.  Одна жаждет собственной активной самореализации  при полном отсутствии к этому социальных условий, другая – уважения, любви, защиты.  Ни то, ни другое не осуществляется.
Красоты в мире много, и рукотворной, и природной, но это чаще всего не делает людей удачливее. Весь роман «Идиот», вопреки автору – предостережение миру, прискорбная констатация  недолговечности красоты и ее незащищенности, повсеместного и безжалостного насилия над ней.  Приходится в который раз задумываться над словами великого Канта, что «среди наших понятий… понятие нравственности важнейшее». Но, невзирая на  философскую позицию кениксбергского мудреца, писатели и в ХХ веке стремятся воспеть поклонение красоте. И это не случайно. Потому, что всегда «трещина мира проходит через сердце поэта» (Г. Гейне). В полной мере используя все три компонента творческого мышления – воображение, фантазию, интуицию, художники слова стараются убедить человечество в великозначимости и царственности красоты, возводя ее на алтарь возвышенных иллюзий. Г. Гессе в романе «Игра в бисер» стремится внести свой вклад в создание философии красоты [40].
Продолжая тенденцию Сервантеса, Пушкина, Достоевского в формировании идеала – образа прекрасного человека, Г. Гессе в тяжелейший период потрясения Европы Первой мировой войной обрисовывает героя мифической страны Касталии. Изысканнейший, сердечно доброжелательный, куртуазный Йозеф Кнехт слыл среди коллег человеком, которого невозможно превзойти в вежливости.  Главный герой радует нас самобытностью красоты, величайшим интеллектом, неистощимой креативностью, утонченностью вкуса, несказанным чувством стиля.  Артистизм общения, респектабельность, высокоодаренность первого магистра игры в бисер покоряют. Над всем этим царствует поклонение красоте. Она становится критерием отношения к жизни, окружена флером священности.  Вся жизнь посвящена творению, воспеванию ее восхитительной элитарности.

культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В

Магистр И. Кнехт ведет философский образ жизни, несколько отстраняясь от досадных мелочей бытия, не обременяя себя обилием разного рода благ, избегая всяческой суеты.  Истинный философ всегда стремится не к материальному достатку и благоденствию, а к гармонии внутри себя, равновесию необходимого в своей жизни, соответствию связей и процессов Мира, Космоса, Вселенной.  Кнехт сосредотачивается на совершенствовании интеллекта, решая вопрос об улучшении правил блистательной игры в бисер.  Его задача – множить красоту, интеллектуальную значимость игры и этим противостоять духовному вакууму.  Он ратует за гармоничное соотношение ее ингредиентов, расширение культурного время-пространства. Его концептосозидающая деятельность  направлена на возрастание торжества всечеловеческого разума, его победу над неспособностью людей полновесно использовать то, что дала природа.  Магистра волнуют ритмика психической состоятельности, резервы различных медитаций для увеличения потенций сознания.  В понимании Кнехта будущая меритократия (руководящие социальные полномочия в обществе людей с  лучшими личностными качествами) должна длительно подготавливаться, в связи с этим необходимо тщательно разрабатывать механизмы ее деятельности.  Ему, обладателю утонченного философского мышления, претил удручающий повсеместный диктат обыденного сознания, его непомерная уверенность в своем приоритете, в безграничном преувеличении собственной значимости, вызывающей легковесности суждений. Для Кнехта было недопустимым прагматичное потребительство обыденщины, неприемлемым симбиотическое сращивание ее компонентов с общественной психологией, почти нулевое КПД  в познании мира, гипертрофированность роли собственных приземленных знаний, отсутствие потребности в постоянном творчестве.
По его мнению, меритократическая революция неотвратима, человечество неминуемо придет к победе над собственным психическим, умственным и интеллектуальным несовершенством. Свою задачу он видел во всемерном способствовании ей, подготовке этапов, универсальной ориентации на обширный поиск.  Вся жизнь мудреца была подчинена столь исключительной задаче.  В этом философском поиске он понимал миссию своего бытия, предназначение тех талантов, которыми наградила его природа и развитию которых способствовали великие учителя. Великолепные переливы ума, близкие по духу Магистру игры, демонстрирует Й. Хейзинга в своем знаменитом труде «Homo ludens» («Человек играющий»), в литературной практике воплощая гуманистические принципы великих мыслителей [263].
По утверждению литературоведения, Г. Гессе – самый гармоничный романист XX века.  Так же, как и Ф. Достоевский, он уводит главного героя Касталии в небытие – в холодные прозрачные воды горного озера.  Но перед этим И. Кнехт для преодоления замкнутости Касталии, осознавая ее отчужденность от нужд и тревог мира, покидает республику ради ученика, подготовки его к вхождению в жизнь.  Спасая воспитанника, магистр погибает.  Его смерть настраивает юношу на мужество, как бы вдохнувшего в себя всю нравственную силу учителя.
Известный писатель стремится внушить внутреннюю твердость и стойкость мировоззренческих устоев. Г. Гессе не сообщает свою позицию в улучшении мира, в отличие от Ф. Достоевского рассматривающего красоту как основной способ его преобразования. В преддверии Второй мировой войны, разгуле вседозволенности оголтелых вояк, стремящихся к мировой власти, немецкому классику трудно было верить в силу красоты, когда интеллектуальная нравственность и порядочность были попраны зародившимся в Европе фашизмом. Важно отметить, что  у обоих авторов главные герои покидают бренный мир, победив нравственно, оставив ему пафос мудрости и силу внутреннего прозрения.
В завершение необходимо сказать, что планка, поднятая русским писателем – высока и художниками слова во многом еще не достигнута. Утопизируя роль красоты, великие гуманисты не акцентировали внимание на том, что ее преобразующая функция проявляется довольно пунктирно. Она связана с творческой сущностью человека, его пассионарностью, а это является очень избирательным и редким для общества. И само общество не всегда всерьез озабочено закономерностями красоты, если это не связано с разрешением материально-экономических и политических противоречий.

Лысенкова Владлена Витальевна

кандидат философских наук, доцент кафедры философии и политологии

Харьковской государственной академии культуры.

1.1. Понятие «Образ жизни». Философский образ жизни и его структура

1.2 Культуросозидающая сущность философского образа жизни (монография) Глава 1, 1.2.

1.3. Философ как системообразующий субъект философского образа жизни

1.4. Полифункциональная природа философского образа жизни

1.5. Ролевые характеристики философского образа жизни

Введение и заключение Гл.1 монографии Лысенковой В.В.

2 Культуросозидающая сущность философского образа жизни Глава 2 (монография)

2.1 Бытийный путь философа (Культуросозидающая сущность философского образа жизни Глава 2 (монография))

2.2. Философский и научный образ жизни

2.3. Философский образ жизни и поле социально-активного действия (монография)

2.4. Система философских и художественных координат образа жизни (монография)

2.5. Философский и обыденный образ жизни

Глава 3. Этико-Эстетические измерения философского образа жизни (монография Лысенковой В. В.)

3.1. Философско-этические коннотации философского образа жизни (монография Лысенковой В. В.)

- философский анекдот про повышение интеллекта вместо эпилога:

 

Мужик ест яблоки, выковыривает оттуда семена и кладет себе в карман.

Прапорщик, увидев это, интересуется: зачем?

Мужик:

- А эти семечки у меня потом купят, они же интеллект повышают.

Прапорщик:

- Может, и мне одно продашь?

- Пожалуйста, 50 рублей штука.

Прапор покупает семечко, съедает его и говорит:

- Так на 50 рублей я мог бы взять целых 2 кило яблок!

- Вот видишь - сразу поумнел!

Действительно... Продай мне еще десяток.

 

 

 

Пофилософствовать самостоятельно

на тему темпоральнгости красоты и философского образа жизни можно тут

Comments:

 

Добавить комментарий

Будьте вежливы и ненавязчивы.
Будьте добры и будьте счастливы!


Защитный код
Обновить

bengal cat


Поделиться

Спасибо за поддержку!

Авторизация

Мы рады Вас видеть на нашем сайте

До новых встреч!




Может быть интересным:

Другие статьи, материалы...


Яндекс.Метрика
orjinal elektronik sigara joyetech evic vt joyetech dunyasi