2.2. Философский и научный образ жизни
 

482 развлечения для ума

аматорский информационный портал

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта

2.2. Философский и научный образ жизни

Печать
культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В- анекдот про философа и попа вместо эпиграфа:

Встретились как-то поп и философ и заспорили

- есть Бог или нет.Вот поп и говорит:

"Залез мужик на колокольню и

свалился по неосторожности с самого верха,

но остался жив и даже не поцарапался.Разве не чудо?"
Философ:"Это-случайность".
"Хорошо,-отвечает поп, -

но тот же самый мужик через какое-то время свалился вдругорядь

с той же колокольни и опять остался жив.Это чудо?"
Философ:"Это-совпадение".
Тут поп совсем разошёлся и говорит:

"Ну а если этот же мужик свалится третий раз

и опять останется жив.Что ты на это скажешь?"
Философ:"Это-закономерность".

 

 

Культуросозидающая сущность философского образа жизни

(монография)

Глава 2

2.2. Философчкий и научный образ жизни

 

культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В

Потребность в углублении знаний о философском образе жизни требует его соотнесения не только с художественным,

обыденным, религиозным, литературно-публицистическим, но и научным образом жизни, который во многом сродни философскому.

Анализ их отличия поможет умножить представления о характерных особенностях философского образа жизни.

Необходимо исходить из методологического положения о закономерностях времени возникновения

и формирования науки, этапов ее развития и социальной роли.

 

Список литературы


Исторические свидетельства уведомляют о том, что научное знание возникает значительно позже, нежели философское, отпочковавшись от мощного пласта философских наработок. Как система наука стала формироваться с XV века. В начале развитие шло медленно, а с XIX века его темпы значительно увеличились, ощутимо усилилось влияние на всю общественную жизнь. Постепенно наука превращалась из формы общественного сознания в систему деятельности, отношений, общения, творчества и ценностей, в могущественное средство управления производственной сферой.
Прирост научного знания создавал мощную информационную базу для дальнейшего прогрессирования общества. Долгое время его увеличение осуществлялось замедленно на – 0,5 объема за жизнь поколения, затем ход ускорился: полное обновление происходило за 10 лет, позднее – за 5 лет, а в конце XX века – каждые два года.

культуросозидающая сущность философского образа жизни - монография Лысенковой В. В

Но не все полученные научные и технические знания использовались на благо людей. После Первой мировой войны в обществе активно стал обсуждаться вопрос об ответственности ученых: их открытия и изобретения во время военных действий в значительной мере увеличили и без того громадные людские потери, нанесли непоправимый вред природе и материальным ценностям. После Второй мировой войны уже сами ученые выступили инициаторами борьбы за всеобщее и полное разоружение, усиление их ответственности перед человечеством. Были созданы всемирные общественные организации, активно выступающие против войны и милитаристского использования научных достижений: Всемирная федерация научных сотрудников (1946 г.), «Ученые мира в борьбе за мир» (1948 г.), Пагуошское движение (Канада, 1957 г.) и др. В связи с этими событиями возник вопрос о взаимосвязи нравственности и науки. Некоторые деятели науки из числа всемирно известных, к сожалению, заняли прямо противоположные позиции.
Дальнейшее накопление научной информации и научных знаний привело в XX веке к информационному взрыву, который наглядно выявил усиливающуюся неспособность людей осваивать приобретенные духовные ценности. Так, если в 1960 году на протяжении жизни человек использовал одну тысячную всего запаса информации, то в 2000 году – уже была одна четырехтысячная (Г. Эделинг). Более 40 % литературы в хранилищах мира до сих пор не было вообще затребовано читателями. При том, что информационный взрыв в меньшей степени затронул теоретическое знание, нежели прикладное. Создавшееся положение предопределило пристальный интерес общества к принципам организации науки, ее структуре и функционированию, способам финансирования, коэффициенту прироста знаний, что дало толчок возникновению наук о науке – науковедения, социологии науки, экономики науки, интеллектики, гениелогии, эвристики, мореологии и т.д. Став непосредственной производительной силой общества в результате двух научно-технических революций, наука обусловила промышленные революции, которые колоссально сократили сроки воплощения научных идей в промышленные образцы, расширили объем научных исследований до 20-30 % в год, обеспечили рост числа ученых.
Но одновременно встал вопрос о престиже науки в глазах общества, о соотносительной продуктивности так называемых «большой» и «малой» наук, повышении КПД научных школ, убыстрении генерации новых идей, творческой отдаче ученых. Последнее предрешило интерес к характеру научной среды, способам научного общения, системе научных отношений и научному образу жизни. Все предыдущие вопросы освещались в работах многих социологов, науковедов, философов, психологов (Е. Жариков, Д. Блохинцев, Т. Кун, Г. Башляр, Дж. Бернал, М. Малкей, Г. Волков, В. Налимов, З. Мульченко, А. Зворыкин, В. Максимов, Е. Мирская, В. Соковнин, Р. Сигер и др.), в то время как научный образ жизни обойден активным вниманием.
Научный образ жизни – ценностно-ориентированное обеспечение труда и необходимых жизненных процессов для усиления исследовательского и творческого потенциала ученого. Он обеспечивает при необходимости постоянное «нахождение» в избранной теме, интеграцию процессов плодотворной деятельности, оптимизацию креативности научного работника, усиление его самоотдачи.
Данное определение концентрирует мысль на необходимости комплексного подхода к анализу условий труда ученого, системообразующих принципах научного образа жизни: подчинение всего жизненного уклада задачам самореализации, постоянного роста интеллектуального и эвристического самовыражения, повышения уровня научной продуктивности.
Сосредоточение на приоритете ценностных научных устоев акцентирует внимание на доктринальном ядре: организации жизненных условий, адекватных силе научного интереса в неистребимой тяге к новым исканиям, конструировании благоприятного социально-психологического климата в научном сообществе, доверительности атмосферы общения между коллегами, направленности психики на теоретические и экспериментальные парадоксы, мотивационную структуру поведения. Этот базис ориентирует на превращение потока хаотических ассоциаций, касающихся научного образа жизни, в стройный порядок идей об успешной самореализации, неординарной результативности мышления, сущностном подвижничестве в жизненной стратегии ученого.
Научная деятельность требует от изыскателя большого умственного и физического напряжения, ответственности, следования «дисциплинарной матрице» (Т. Кун), умения прийти к истине вопреки обыденным представлениям и тотальной очевидности [101, с. 122, 126]. Для гениев науки благодатны способность отрешения от окружающего мира, умение вычленять из тривиального нестандартные решения. Так, Галилей к идее маятниковых часов пришел во время длительных служб в эпископальной церкви, когда наблюдал колышущиеся бронзовые люстры. Соответственно ранжиру своего пульса он измерил их большие и маленькие колебания и установил, что они совершаются за одно и то же время. Таким образом, для науки был установлен изохронизм колебаний маятника.
Также длительная погруженность в анализ физических проблем помогла корабельному врачу Майеру сформулировать закон сохранения энергии. Он его вывел, ухаживая за больными матросами, находящимися с ним на корабле. Майер констатировал, что в южных широтах венозная кровь ярче, так как организм меньше расходует кислорода. На основе этих фактов возникла первая формулировка закона.
Французский математик и физик А.Пуанкаре описывал, что идея о преобразованиях для определения фуксовых функций пришла ему во время экскурсии, организованной Горным институтом, когда он занес ногу на ступеньку омнибуса. Ученый с нетерпением ждал возвращения домой для построения строгих доказательств. Продолжая исследование фуксовых функций, Пуанкаре оказался в подобной ситуации на берегу моря, куда уехал на несколько дней отдыхать, огорченный временными исследовательскими неудачами [201, с. 315].
Подобное постоянное обдумывание интересующей идеи, умение извлекать ее решения из повседневных явлений в конечном итоге приводят к открытию ранее не известных миру закономерностей. Но погружение в свою научную проблему предполагает наличие соответствующих условий. Современный ускоренный ритм жизни и возрастающие запросы усложнившегося научного производства часто требуют от ученого постоянного обдумывания разрабатываемых проблем, вынуждая его «не выходить из темы» и при выполнении обыденных обиходных действий. Подобное происходило и с ведущим химиком-технологом компании Procter & Gamble В. Миллзом. Ему, ставшему дедушкой, вменили в обязанность стирку пеленок для внуков-близнецов, занимавшую большое количество времени. Отвлекаясь от теоретических изысканий в течение многих месяцев на выполнение необходимых домашних забот, В. Миллз беспокоился о сроках сдачи научного отчета и для удобства изобрел памперсы, тем самым облегчив жизнь не только себе, но и многим миллионам родителей во всем мире.
В прежние времена чаще всего свое время посвящали науке и философии состоятельные люди. Сегодня не все труженики духовного производства могут позволить себе содержать прислугу. Поэтому необычайно важно решение проблемы оптимизации научного и философского образов жизни, принципы подхода к своему таланту, обязанностям и организации ритма деятельности.
Например, В. Вернадский (1863–1959) установил для себя определенный порядок и никогда не нарушал его, несмотря ни на что: всегда ложился спать в двадцать два часа, вставал в шесть часов, чем обеспечивал необычайную работоспособность в течение всей жизни [51, с. 87]. В итоге он внес значительнейшую лепту в копилку человеческих знаний: созданы – генетическая минералогия, геохимия, биогеохимия, радиогеология. По мнению мировой научной общественности, всеми этими достижениями благодаря широте и разносторонности своего гения он поднялся до необыкновенности вклада в систему духовных ценностей подобно М. Ломоносову. Будучи учеником Д. Менделеева, В. Докучаева, А. Бутлерова, И. Сеченова, В. Вернадский поражал всех глубиной и серьезностью мысли. В своих выступлениях завораживал перспективностью мышления специалистов высокого класса. Отношения с учениками пронизывали благородство и необыкновенное внимание. Он дарил им свои научные идеи, помогал в сложных исследовательских поисках и многообразных жизненных перипетиях. Его яркое окружение – К. Тимирязев, П. Лебедев, Н. Зелинский, А. Мануйлов, С. Чаплыгин, П. Лазарев – являли в самые сложные политические моменты высокое человеческое достоинство и ответственность перед студенческой молодежью. Они и еще сорок профессоров подали в отставку в знак протеста в 1911 году, когда власти ввели полицию в здание университета из-за боязни студенческих волнений [51, с. 119].
Поразительна многоотраслевая социальная и научная статусность великого ученого во все годы жизни, колоссальный диапазон его деятельности. Но при этом он всегда успевал ознакомиться с новыми печатными источниками, удивлял всех необычайной памятью как качеством своего гениального ума, целенаправленностью действий, верностью своим убеждениям, высокой дисциплинированностью мышления. Не только сам был необычайно точен во всем, но и от других требовал предельной тщательности, будь то лабораторные наблюдения или время встречи.
Не менее колоритен образ жизни С. Вавилова (1891–1951). Исследователь света, люминесценции, профессор, педагог, президент АН СССР, родоначальник научных школ и направлений, основатель принципов их планирования в масштабах государства обладал острым умом, оригинальностью мысли.
Он был родом из купеческой, не слишком образованной семьи. Но не только он сам, но и его брат Николай Вавилов – в будущем гениальный ученый (агроном, генетик, биолог, путешественник), с детства явили неординарность и целеустремленность в познании тайн окружающего мира. Отец не мешал увлечениям сыновей, поощрял творчество, по необходимости помогал деньгами, но очень удручался их стойкому нежеланию заниматься коммерцией. Мать – мудрейшая женщина, – умела создать в семье благоприятную, спокойную обстановку, способствующую реализации креатива детей. Еще в годы учебы Сергей Иванович поражал однокашников начитанностью в различных областях знаний, интересом к организации научных дискуссий. Став преподавателем ВУЗа, очаровывал студентов серьезной вдумчивостью, проявлением высокой духовности [99, с. 172]. В 20-е годы XX века интенсивно занимался написанием и изданием учебников для высшей школы. Много внимания уделял молодой научной поросли, создавая в их среде дух товарищества. Значительное число его учеников стали известными физиками: И. Франк, Б. Свешников, Е. Блумберг, В. Антонов-Романовский, В. Фурсов, А. Ишиловский и другие. Пять из них – Нобелевские лауреаты.
В жизни был неприхотлив в быту, не стремился к обиходным переменам, в отношении домашней обстановки проявлял консерватизм, не любил больших комнат, предпочитал, чтобы все было под рукой. Тридцать семь тысяч книг насчитывалось в личной библиотеке, часть из которых дарил ученикам, отдавал в книжные фонды школ и вузов. Состав книг характеризовал разносторонние интересы их хозяина: мировая классическая литература, всевозможные научные источники, в том числе широкий спектр изданий по физике. Многие произведения были в подлиннике, так как С. Вавилов великолепно знал иностранные языки, всегда интересовался историей и мифологией. Личное собрание книг часто является точным индикатором интересов владельца, его предпочтений и образа жизни, доминантных духовных, интеллектуальных и профессиональных качеств, кроме того, отражает реалии исторического времени. Высокую философскую, научную, историческую и даже филологическую культуру его, владельца такой библиотеки, отмечали многие из коллег (Н. Идельсон) [99, с. 117]. Они считали, что обширная эрудиция помогала выдающемуся изыскателю подниматься на высочайшие вершины творчества. При этом никогда не чурался мелкой непродуктивной работы. Сам в 20-е годы ХХ века вытачивал необходимые для опытов детали, мастерил приборы для лабораторных занятий. Для него характерны аскетизм и умеренность во всем, равнодушие к «земным благам». Всегда имел опрятный и корректный вид, ни в коем случае не позволял себе внешне выделяться. Был чрезвычайно пунктуален, предписывал сотрудникам аккуратность при исполнении обязанностей, соблюдение дисциплины. Отличался нетерпимостью к лености ума, внутренней расхлябанности, неумению четко организовать свою работу. Трудился по десять часов в сутки, считая, что это «отпускной» режим [99, с. 221]. В научных экспериментах подчеркивал принципиальность научной тщательности. Крайне осторожничал в определении достоверности результатов, настаивал на особой скрупулезности при написании и оформлении отчетов, статей и монографий. В его понимании, люди науки должны быть не только квалифицированными и эрудированными, но и глубоко преданными идеалам познания [30]. Даже существовало понятие «вавиловская атмосфера» с ее деловитостью, доброжелательностью, тактичной требовательностью, исключительной заинтересованностью в успехе любого из коллег.
Манера общения отличалась простотой и естественностью. Живость мысли и широта культуры покоряли. Его творческий метод содержал три основных принципа: искать на широком горизонте, вникать в сущность явления, видеть направление, а не конъюнктуру [99, с. 208]. Будучи в зарубежных научных поездках, приводил в изумление иностранных коллег не только знанием языков, информированностью в научной литературе, но и великолепием творческой многоплановой интуиции. При внешней сдержанности был эмоциональным, тонко чувствующим человеком, обладающим креативной прозорливостью и обаянием. Благодаря всем научным достижениям и личным качествам он стал выдающимся ученым высокого мирового ранга.
Характерна строгая организация своего образа жизни для Платона, И. Канта, Л. Витгенштейна, Г. Гегеля. Таким образом, во все времена лучшие образцы организации образа жизни в науке и философии демонстрировали большое количество самых привлекательных человеческих черт, являлись образцами ценностной предзаданности для целесообразной поисковой деятельности.
Необходимо учитывать, что исторически научный образ жизни базировался на опыте философского образа жизни мыслителей, накопленном в цивилизованных странах на протяжении многих веков. К ним относятся: следование истине, преданность гносеологическому поиску, неравнодушие к проблемам человечества, альтруизм, эрудированность, педантичную работу над собой, стойкое стремление не изменять своим мировоззренческим принципам, самостоятельное структурирование собственной жизни. Тем не менее, важно отметить, что гармоничными людьми представителей науки и философского знания вряд ли можно назвать. Во имя своих эпистемологических интересов они нарушали меру, требуемую для личностной гармонии; будучи поглощенными мыслями о предмете изучения, все остальное низводили на ранг ниже; в угоду приверженности науке и философии часто пренебрегали здоровьем (семья Кюри), свободным временем, запросами близких, материальными благами (Сократ, Диоген, Спиноза), комфортом, режимом работы и отдыха (Демокрит, Л. Витгенштейн), отношениями со своими детьми (А. Энштейн, Ж. Ж. Руссо), безопасностью и иными жизненными потребностями. В истории науки известны факты проведения экспериментов за свой счет, когда не хватало государственных средств, испытание медиками вакцин и лекарств на себе, привитие штаммов болезненных вирусов, чтобы точно установить ход малоизученных болезней (С. Боткин, Л. Пастер).

Р. Винер вел речь о существовании инстинкта любознательности у всех людей, но особенно развитого у великих мыслителей. Действительно, ребенок, вступая в жизнь и осваивая окружающий мир, интересуется бесчисленными вопросами. Постигая истину, задает нескончаемые «почему». Наука еще не дала на этот счет однозначного ответа и необъяснимых до конца примеров существует много. Так, Леонардо да Винчи с детства мечтал летать и в период учебы во Флоренции построил первую модель парашюта. Спустился на нем с колокольни собора святого Марка во время карнавала, напугав ряженных, за что, по приказу папы Римского, был отправлен в ссылку и отбывал наказание на Севере Италии, где увлекся астрономией. Наблюдал за движением планет в обсерватории известного астронома Джакомо Ранти. Там же гений Возрождения впервые задумался о космическом полете и вычислил формулу космического топлива. В дальнейшем, моделируя летательные аппараты, стремился покорить небо. Думается, здесь уместнее вести речь не только об инстинкте любознательности как врожденном качестве необычайного диапазона действия и проявления, а помнить об атмосфере отчуждения в родительской семье, постоянно царившем негативном отношении к подростку. Агрессия к нему, как незаконно рожденному сыну, лишала душевного равновесия, покоя, ощущения защищенности и детского счастья. Резкости и оскорбления мачехи, злость и козни «законных детей», постоянные угрозы со стороны окружающих породили мечту о небе как воплощении чистоты, счастья и безмятежности. Наблюдая за полетом птиц в солнечном итальянском небе, великий гуманист мечтал о свободе, об освобождении от пут всеобщего презрения, что и сформировало потребность в уединении, в научных изысканиях, философских раздумьях, художественном воплощении красоты и мудрости.
Для нас важно учитывать ярко выраженную конкретность мышления ученых. Их участие в постоянном экспериментальном процессе требует длительной сосредоточенности на конкретном предмете изучения. Увлеченность разрабатываемой проблемой предполагает частое общение с коллегами. Научный работник не может существовать в коммуникативном вакууме. На современном этапе коллективной деятельности как более продуктивной, чем индивидуальная, невозможно обойтись без новых средств непосредственного и опосредованного общения. В последние века в практику организации науки вошли издания книг, журналов, дайджестов, участие в коллоквиумах, конференциях, симпозиумах, дискуссиях, обмен информацией на электронных носителях, в Интернете. Р. Винер постоянно ратовал за множественность научных встреч, считая, что без обмена мыслями с другими учеными невозможно плодотворно заниматься наукой. В его понимании динамическое равновесие между общением и обособлением в научных отношениях много значит на современном уровне развития научной сферы. Перспективно учитывать, что узкая специализация ученых ХХI века настоятельно нуждается не только в широкой коммуникативной системе, солидной общей культуре деятеля науки, но и философичности его мышления для более глубокого осознания аксиологических парадигм научного знания, взаимовлияния все большего числа синтетических наук, возникновения новых интегрирующих идей [38, с. 125].
Как известно, отношение – это связь и обособление. Отмечалось ранее, что если в образе жизни ученых в большей мере присутствует связь – общение, то у философов – обособление. Последние в силу абстрактности мышления, своеобразия предмета анализа, предпочтительно погружены в свой индивидуальный эпистемологический мир. По словам К. Маркса, каждый из них выращивает экзотические цветы на своей грядке. Философы не лишены непосредственного общения, но оно в значительной мере ситуативно, менее постоянно и регулярно.
Очень рельефно характеризует специфику контактов советских философов 70 – 80-х годов Н. Дьяченко, повествуя о встречах с Э. Ильенковым, В. Лекторским, Г. Васецким, Б. Пружининым, Д. Козловым, М. Парнюком, М. Добрускиным. Они были открыты и доступны, доброжелательны, толерантны. Привлекала внимание благородная простота отношений. Будучи людьми высокой духовной культуры, разносторонне ориентированными в своих творческих исканиях [69, с. 112–117], необыкновенно загруженными разного рода обязанностями, тем не менее, выделяли время для необходимых консультаций молодому ученому. Н. Дьяченко отмечает, что каждый из них прошел нелегкий жизненный путь, но это отрицательно не сказывалось на взаимосвязях, в которых проявлялись уважительность, любезность, отсутствовала чванливость. Профессора приглашали к себе домой и автор убедился в скромности условий их быта, наличии большого количества книг в домашних библиотеках.

С благодарностью вспоминает он годы учебы в ЛГУ, где лекции читали высочайшего научного уровня доктора наук: В. Тугаринов, И. Попов, В. Перов, М. Воробьев, М. Киссель. Студентов они поражали эрудицией, свободным владением иностранными языками, заинтересованностью в судьбе и будущем профессиональном становлении студентов [69, с. 101–108]. Проявленные ими аристократизм духа, ненарочитая интеллигентность остались рубежными вехами в жизни будущих специалистов. Общение с ними помогло многим успешно личностно состояться, заложило основы будущей самореализации, способствовало проявлению себя на учебном поприще и в сфере научных коммуникативных связей, как опосредованных, так и непосредственных. Последние разнообразны по форме, специфичны по характеру и требуют подчас особой сноровки. История культуры продемонстрировала различные коммуникативные установки, реализованные в публичной дискуссии Кантом и Гердером [50, с. 99–117]. Также небезынтересны были подобного рода контакты у Лейбница и Локка, у Диогена и Платона. Научная хроника сохранила сведения о длительных открытых диалогах между А. Энштейном и Н. Бором, Н. Теслой и Т. Эдисоном. Заинтересованность в развитии наук и философии, конкретизации истины, соотнесении параметров фактологических баз, различных аспектов их видения обеспечивали формирование плодотворных интеллектуальных и коммуникативных традиций, столь нестандартную демонстрацию различных подходов и позиций в мышлении.
Абстрактность мышления, преобладающая у философов, в большей мере порождает футурологичность видения процессов бытия. На ранних этапах формирования капитализма футурологических проектов было немало – Л. да Винчи, Т. Мора, Т. Кампанеллы, Ф. Бэкона и других. Так, как мы уже упоминали, в «Новой Атлантиде» Ф. Бэкон описал свое предвидение появления многих технических устройств: телефона, телескопа, магнитофона, «моделей» птиц, животных, людей. То есть он предвосхитил один из принципов кибернетики, а затем на своих последующих этапах развивающаяся наука воплотила эти футурологические идеи. Одновременно и философия осмысливает открытия, изобретения, ориентируя исследователей на дальнейшие достижения. Но всегда и науке, и философии присущи отрицание псевдоценностей, проявлений антикультуры, всемерное способствование конструктивной активности общества, адогматизму мышления, оправданию добра, могуществу вдохновения, росту эвристического потенциала. Подобным реакциям споспешествует направление философского образа жизни на создание стойкого климата спокойствия, душевного равновесия, рационального распределения времени, продуктивного распорядка дня. Очень результативно, когда родные и близкие мыслителей, ученых организовывали повседневную атмосферу семьи так, чтобы обеспечить доброту в общении и отношениях, постоянную работоспособность, оптимизм, бодрое настроение; стремились оградить их от бытовых проблем и мелочей. К. Гельвеций сообщает подобный факт: однажды в кабинет к ученому Бюде вбежал испуганный лакей и сообщил, что в доме пожар. «Ну, хорошо, – ответил тот, – предупредите мою жену; я не вмешиваюсь в хозяйственные дела» [38, с. 405–406].
В семье у Т. Мора, С. Вавилова, В. Вернадского, К. Ясперса [31, с. 485], А. Швейцера [268, с. 286–288] жены чаще всего не только оберегали их от бытовых беспокойств, но и помогали в переписывании трудов, корректировке текстов, переводах, издании работ.
Психологи установили, что озабоченность житейскими сложностями, обеспокоенность бытовой неустроенностью, тревожность, плохое настроение негативно влияют на умственную деятельность. Научно доказано: если у рабочих в таких случаях падает производительность труда на 15-20 %, то у интеллектуалов – на 40-45 %.
Отметим, что в большинстве случаев ученые и философы в условиях капитализма стали создавать свои семьи в более поздний период. На более ранних исторических этапах им не удавалось этого по многим причинам: некоторые были против брака, считая, что он мешает творчеству, снижает научную и философскую самоотдачу. Другие – ввиду сложного характера своей деятельности, преследований властей. Они не хотели ставить под угрозу жизни близких. Иные – не могли найти спутницу из-за невозможности в прежние времена женщинам получать полноценное образование.
Подводя итоги, важно отметить, что скрупулезная научная деятельность требует соответствующих социальных условий: финансового обеспечения, наличия необходимого оборудования, подобающих помещений, штата сотрудников и помощников. Большое значение имеет эрудированность ученого, что существенно сокращает объем поиска, высокая квалификация уменьшает затраты труда и энергии. Будущая творческая перспектива научного работника зависит от того, как его обучали, кто стоял у истоков карьеры, способствуя обеспечению грядущей многогранности его талантов [143].
Также ученому необходимо колоссальное мужество, чтобы выдержать удар при получении отрицательного результата после многолетней экспериментальной работы, при расхождении исходных основ научной гипотезы, ожидаемых итогов и состоявшегося разочарования. Духовно-нравственная стойкость помогут ему не опустить руки и начать все сначала.
Кроме того, каждому творцу нужно было вырабатывать свой арсенал средств, помогающий оптимизировать эвристический процесс; учитывая свои психологические особенности, находить пути выхода из временного интеллектуального или эмоционального тупика. Сравнительно простые задачи не требуют особого перенапряжения душевных и духовных сил. Сложные – могут вызывать длительные периоды продуктивного состояния. Но пассивность не рациональна в данном случае, поскольку вызывает глубокие переживания, доводящие до депрессии. В связи с этим многие из модуляторов нового по-разному отвлекались от основного занятия, отдалялись от непосредственной вовлеченности в творческий процесс. Кто-то при креативных затруднениях часами шагал из угла в угол своего кабинета, кто-то брался за музыкальный инструмент, кто-то поливал цветы в саду или на подоконнике либо делал зарядку. Д. Менделеев в подобных случаях ложился спать или брался за изготовление чемоданов (чем очень славился на весь Петербург). Так, И. Брамс шел мыть и чистить обувь. Э. Хемингуэй уединялся в туалете, где у него была своя полка с любимыми книгами. А. Шопенгауэр «заедал» временные трудности сладостями, будучи необыкновенным сладкоежкой. Психологи иронично называют это состояние «творческой ленью». На самом деле – это сигнал организма о переутомлении, необходимость уйти в «боковое мышление», несколько отстранившись от активного поиска для дальнейшего повышения результативности в основном виде деятельности.
В целом и философская деятельность характеризуется подобными требованиями. И здесь возможны глубокие разочарования в результатах, временная потеря интеллектуальной активности, важность длительного периода для высокой теоретической подготовленности, знание научных и философских достижений не только в рамках своей области рефлексирования, но и в смежных.
Отметим высокий уровень требовательности к себе и преподавательской ответственности у австрийского философа Л. Витгенштейна. Он тяжело переживал, бурно разочаровывался по поводу результатов чтения своих лекций в Кембридже. Во все годы его преподавания лекционные занятия были выявлением перед студентами мыслительного механизма по разработке совершенно новых проблем, по формулированию постигаемых истин. По-видимому, его креатив наиболее продуктивно действовал во время проговаривания интересующей темы. Часто обдумывание какого-то положения вызывало в речи довольно долгую паузу. В это время философ был особенно напряжен и собран. Сами занятия в большей мере имели характер бесед, требующих от слушателей тщательного аргументирования, словесного обоснования своих вопросов, позиций и сомнений. Материал, излагаемый философом, предполагал большие умственные усилия для его усвоения. Многие не выдерживали предельного интеллектуального прессинга, длительного утомляющего внимания и переставали посещать лекционный курс. Сам Л. Витгенштейн после окончания занятий был в полном изнеможении, удручался чувством отвращения, мучился презрением к себе. Он считал, что процесс решения проблемы не был результативным и поставленные задачи достойно не вердиктировались, проявление истины не состоялось.
После чрезвычайно утомительной, предельной концентрации психики, бурной активизации творческих способностей он находил психологически приемлемый выход от изнурения и большого неудовольствия собой в том, что с кем-то из друзей тотчас шел в кино [170, с. 35]. Испытывая большое чувство голода после длительного интеллектуального переутомления, по пути покупал булочки и ел в начале сеанса. Затем углублялся в фабулу фильма и постепенно отвлекался от самоуничижения. Говорил, что на него просмотр фильма действовал как освежающий душ. Подобные психологические потрясения происходили постоянно – дважды в неделю. Он не готовил предварительных заметок для теоретических сообщений, считая это неправильным. По его мнению, в таком случае выступление будет пресным, неувлекательным, некреативным, не поможет будить мысль, решать актуальные проблемы. Демонстрация примитивного пересказа уже наработанного – не ранг вуза. Разуверения в кажущейся интеллектуальной несостоятельности для австрийского ученого обходились дорого.
Очень тяжелой была глубокая психологическая неудовлетворенность ввиду чрезвычайно высоких требований к себе, сформированной шкалы интеллектуально-творческих ценностей. Подобные переживания не прошли бесследно, существенно расшатали его здоровье. Но иначе он не мыслил роль преподавателя философии, требуемой предельной правдивости, ответственности по отношению к студентам. Свой образ жизни мыслитель строил соответственно так, чтобы наилучшим образом решать задачи, стоящие перед ним. Л. Витгенштейн считал, что чрезвычайно трудно быть честным лектором, постоянно противостоять идеологическому диктату. Как добропорядочный человек, мучился тем, что, по его мнению, преподавание философии в вузе требует притворства, неискренности, не позволяет быть серьезным и ответственным. Считал, что недобросовестное отношение к своим обязанностям, идеологический контроль существенным образом деформируют личность самого преподавателя [170, с. 43]. Бескомпромиссно называл преподавание философии «смертью заживо», но в письме к другу Н. Малкольму желал при исполнении преподавательского долга «несмываемой порядочности» [170, с. 43, 48].

Он испытал на себе, что для такого темпа и режима деятельности необходимы жизненные силы и умение держать удар. Нужно учитывать и непрерывную эволюцию научного и философского знания, необходимость создания научных и философских ценностей [180, с. 233], что сподвигает мыслителей на большую тщательность в деле и гарантированность эффективного образа жизни.
Философу в значительной мере труднее оценивать результаты своего рефлексирования, значимость сделанных открытий в силу специфичности философии как системы знаний. Она свои истины проверяет через сотни и тысячи лет (Левкипп-Демокрит, Резерфорд). В науке эксперименты, работа лабораторий, внедрение открытий в практику, отработка режима функционирования происходят значительно быстрее. Философ, мысля абстрактно, в отличие от конкретно-научного мышления ученого, в большей мере подвержен сомнениям в своих интеллектуальных способностях, возможности разрешить противоречия, обозначить грядущие проблемы и предложенные варианты ответов. Эти постоянные переживания доходили у многих до длительных душевных терзаний, депрессий (Шопенгауэр), утраты здоровья (Ницше). Воспринятые обществом философские откровения становились величайшей радостью и удовлетворением для мыслителя. В таком случае его образ жизни оправдывал себя.
Атмосфера пожизненной приверженности в образе жизни созданию духовных благ, высокого чувства долга перед наукой и философией, ответственность за провозглашаемые идеи, обеспечение плодотворного уровня творчества, стремление жить высокими, а не примитивными чувствами и рациональными ранжирами требуют умения отрешиться от всего, что не имеет отношения к творчеству, не зацикливаться на обыденных неурядицах и бытовых конфликтах.
Существование ученых и философов в режиме постоянного поддержания своего высокого профессионализма, противостояние первозданному невежеству, царящему в социуме духовному хаосу, преследованиям завистников и злопыхателей обязывают рыцарей научных и философских истин не терять четких этико-эстетических основ, не допускать раздвоенности души, не девальвировать мировоззренческие устои, а в полной мере реализовывать данный природой талант. Не последнее место в решении всех этих задач занимает продуманно организованный образ жизни.


Лысенкова Владлена Витальевна

кандидат философских наук, доцент кафедры философии и политологии

Харьковской государственной академии культуры.

 

 

1.1. Понятие «Образ жизни». Философский образ жизни и его структура
1.2. Генезис и становление концепта «Философский образ жизни» в истории Философии

1.3. Философ как системообразующий субъект философского образа жизни

1.4. Полифункциональная природа философского образа жизни

1.5. Ролевые характеристики философского образа жизни

Введение и заключение Гл.1 монографии Лысенковой В.В.

2 Культуросозидающая сущность философского образа жизни Глава 2 (монография)

2.1 Бытийный путь философа (Культуросозидающая сущность философского образа жизни Глава 2 (монография))

 

 

- анекдот про мудреца и козу вместо эпилога:

 

Приходит один человек к известному мудрецу.

- Скажи мне, что мне делать:

у меня жена, трое детей, тесть с тещей,

мои старые родители, две собаки,

три кошки и аквариум с рыбками.

Мы живем в однокомнатной квартире.

Мы все друг друга ненавидим и мешаем друг другу!

Что мне делать?

- Купи козу.

Проходит неделя.

Мужчина снова идет мудрецу.

- Что ты мне посоветовал!!!

У меня жена, трое детей, тесть с тещей,

мои старые родители, две собаки,

три кошки и аквариум с рыбками.

Мы живем в однокомнатной квартире.

Мы все друг друга ненавидим и мешаем друг другу!

И еще эта проклятая коза: постоянно блеет,

сожрала все простыни, гадит где попало!

- Продай козу.

Еще через недели.

Мужик приходит к мудрецу с цветами.

- Спасибо тебе, о мудрец! Нам теперь так хорошо,

так свободно, без этой проклятой козы.

 

 

Пофилософствовать самостоятельно

на тему философского и научного образа жизни  можно тут

Comments:

 

Добавить комментарий

Будьте вежливы и ненавязчивы.
Будьте добры и будьте счастливы!


Защитный код
Обновить

bengal cat


Поделиться

Спасибо за поддержку!

Авторизация

Мы рады Вас видеть на нашем сайте

До новых встреч!




Может быть интересным:

Другие статьи, материалы...


Яндекс.Метрика
orjinal elektronik sigara joyetech evic vt joyetech dunyasi